Сэр Исаак Ньютон открывает Principia mathematica

Однажды сэр Исаак Ньютон, гуляя по лужайке, встретил маленького мальчика, который беззвучно рыдал, словно бы ему требовалась посторонняя помощь. "Jeova sanctus unus." - Сказал Исаак и решительно двинулся к ребенку. Несмотря на то, что Демонология диктует осмотрительность в подобных ситуациях, каждый из нас, наверняка поступил бы точно также. А надо заметить, что сэр Исаак Ньютон страдал хроническим неврозом, единственным способом подавить симптомы которого было повторение вышеупомянутой анаграммы, ведь из многих зол всегда советуют выбирать наименее болезненное. В дневнике Ньютон писал об этом так: "Я все могу позволить себе повторять, но ничто, включая данное установление, не должно подавлять мою волю и действовать мне противно, а тем паче на нервы."

"Я подхожу к обычному ребенку, как обычный человек." - Подумал Исаак, наблюдая за собой со стороны. - "Но если оно, это дитя, обременено какими-нибудь предрассудками по-отношению к взрослым людям, то нельзя исключать, что оно воспринимает меня как обычного, Jeova sanctus unus, человека. Это могло бы вызвать у меня раздражение, но, понимая, что дитя испорчено воспитанием и совершенно, Jeova sanctus unus, бессознательно, я пойду на этот шаг сострадания, самозабвенно и бесстрастно окажу ему помощь. Мне ничего не стоит выделить низменную, человеческую, Jeova sanctus unus, часть моего сознания таким образом, чтобы она осущестляла определенные действия, не вовлекая меня, а точнее, не отвлекая от исполнения Долга, ради которого я появился на земле, Jeova sanctus unus, рожденный женщиной. Ученое сообщество с одной стороны - невинное дитя с другой, работа над претворением идеала Золотой Цепи - и простой человеческий подвиг. С одной стороны борьба Интеллекта с Мраком, Огня с Водою, Востока с Западом, Ясного Света Сознания с Прорвою Бессознательного; с другой - взаимодействие с живым человеческим фактором. Я не гнушаюсь исполнением моих человеческих, Jeova sanctus unus, обязанностей. И если кому-то это показалось бы снисхождением до "недостойного" и "низкого", то я бы, Jeova sanctus unus, ответил им: будьте проще и не мните о себе слишком, Jeova sanctus unus, много."

"Почему ты плачешь, дитя?" - Высокомерно обратился к ребенку Исаак, положив руку ему на плечо.

"Сэр, я потерялся в лесу." - Отвечал ребенок. - "Скоро стемнеет и мне не найти дорогу домой."

"Ты хочешь домой? Как мило." - Улыбнулся физик.

"Пожалуйста, не могли бы вы, сэр, отвести меня к родителям!" - Взмолилось детя, крепко ухватившись за лежавшую на плече ладонь. Не выдавая брезгливости, Исаак кивнул.

"Хорошо, я покажу тебе дорогу домой." - Сказал он, а про себя подумал: "Если человеческое существо не способно понятно сформулировать просьбу, то с моей стороны оправданным будет неясный, но утвердительный ответ. Ибо действие равно противодействию. Подобно тому, как вынутое из трепещущей еще жертвы сердце подносится, репрезентируя собою солнечную, мужскую, сознательную субстанцию,..."

"Хорошо." - Продолжал он вслух. - "Подожди здесь и никуда не отлучайся."

С этими словами Исаак оторвал от своей ладони руку ребенка, развернулся и решительно двинулся к тропинке. Дойдя до тропинки и убедившись в том, что его никто не видит, Исаак победоносно рассмеялся, потряс рукой в воздухе и пружинистым шагом засеменил к выходу из парка.

Шли дни, а ребенок так и не двинулся с места, ожидая возвращения своего друга. Так... согласно общепринятому мнению, должна была закончиться эта полная печальной грации и изысканного парадокса история, если бы не духи деревьев, что живут в лесу и становятся свидетелями человеческих поступков. Когда Исаак покинул лес, ночью, на лужайку к ребенку из зловещего мрака, что подчас легко наблюдать, если смотреть в темноту, окружающую вас, вышли три дакини в сопровождении остальных духов, не решавшихся самостоятельно что-нибудь предпринять в этом непростом деле. Увидев, что ребенок искренне ищет Путь, они дали ему посвящение и в ту-же ночь он ушел на небо в полном сознании, на благо всех живых существ. Исаак-же Ньютон, узнав об этом чудесном происшествии, приятно разволновался, потому что не мог бы и предположить, что ему, даже чисто теоретически, могли бы не приписать центральное место в композиция мироздания. "Ребенок, оставленный мною, умер от холода и общего истощения на излете третьей ночи ожидания. Так, одним решительным волевым словом я загасил пламя жизни недостойного живого существа, показав, что много званых, да мало избранных, словно доказав самим своим жизненным устроем точную связь причины и следствия, непогрешимый математический Принцип естественной философии." - Записал он на полях.

Баннерная сеть сайтов по непознанному

Candala Media Inc. 2003-2008