Предначертанное и Ритуал
КАк говорят, средства художественного выражения суть надоедливые мухи, а точнее подобны неугомонному слуге, пытающемуся накормить пряничными крошками, не ведая о том, что те упали на стол оттого, что хозяин кушает пряники, точно также Формы преследуют цель, облекая собой регулярно повторяемое Заклинание, но в немыслимом потоке их представления находясь всегда на каком-то отдалении от Субъекта, удалении, подчиненном правилам цикличности. Задача улучшения ситуации, постулируемая Национал-Суккубизмом, имеет смысл только в аспекте правил пиетета праедестинаций, согласно которым никакая задача не имеет ровно никакого смысла, если субъекты праедестинаций разделены третьей стороной, делающей их недостаточно близкими, третьей некоей общей объектностью, изменяющейся в угоду требованиям Ритуала, циклично, и Ритуал в таком случае лишен смысла для доктрины пиетета праедестинаций, поскольку он отвлек бы субъектность от непрерывного разглядывания скрижалей Бездны, золотой нитью редуплицированных в узорах на платье Смерти, вот почему Национал-Суккубизм пропагандирует Umnachtung, это помрачение, переходящее все мыслимые грани и приводящее на благословенные берега примордиальной Дремы, где больше нет ничего, кроме изначальной Ночи и вечного стояния напротив Предначертанного, прилагательным которого является Ритуал, из чего понятна вторая роль, отведенная ему в данном аспекте.

Мы могли бы сказать, что Ритуал суть то платье Предначертанного, узорами на котором оно редуплицируется, он также является благоуханием Предначертанного и явленным звучанием его; тем самым сам он становится прообразом третьей стороны или общей объектности, прообразом самого мира Форм, но если речь идет о том, что миру Форм вовсе не нужно быть наряду с красотою вечного стояния в Начале под видом гомогенного огня, персонифицирующего сами правила пиетета праедестинаций, то он не появляется к Существованию и остается семенем звука в сердце Небытия, чтобы храниться в непоколебимых зыбучих топях нашего нечистого союза и выползать наподобие змеи в новый космический цикл, рождающийся таким образом без какого-либо посредства мира Форм, как легкий ветерок или радуга над болотами дельты, та что перекинута заместо моста над безвидной рекою Дремы и свита в спираль, а спектром своим чарует поистине, разгалаясь на единый черный цвет и благоухание нефритовых уст