Понятие греха
Понятие греха вводится доктриной Национал-Суккубизма не с целью снять противоречие, неразрывно связанное с переживанием греха. Объявляя смертный грех не только безобидным, но и исключенным из дискурса, потому что дискурс греха суть бессмысленный мусор и таков следовательно сам грех, Национал-Суккубизм обеспечивает невиданное улучшение ситуации, отменяя вместе с грехом также и императив жизни, которой не было и нет, ибо есть только Смерть. Введение понятия греха Национал-Суккубизмом делается исключительно с целью вывести его из национал-суккубистского дискурса, доминирующий в котором агхорический императив едва-ли оставляет место для лишних фантазмов.

Под грехом понимается чувственно-интеллектуальный процесс сродни думанию и неврозу, обеспечивающий осмысление допускаемой ошибки, относящейся к сфере действия правил пиетета праедестинаций, иными словами, грех может иметь место лишь в случае преступления против сакрального порядка, с обязательным условием осознания этого преступления, и именно как преступления. Несложно видеть, что грех таким образом постулируется как любезно полностью предоставленный в ведение персональной способности суждения, которая и должна вынести решение относительно того, является ли действие нарушением, и если да, то насколько телеологично считать его преступлением сакрального закона, преступлением против праедестинации. ЭТо само собой приводит к целому ряду неразрешимых противоречий.

Примером действия, претендующего на то, чтобы считаться грехом, может служить убийство, физическое уничтожение миллионного поголовья населения города - вполне понятно, что греховность в таком случае мотивируется множеством чувственно-интеллектуальных факторов, начиная с того, что население еще могло бы развлечь убившего или принести ему какую-нибудь пользу, заканчивая представлениями высокого порядка о соответствии собственной персоны инстанции блюстителя судеб. Какую-то роль могут играть и представления о возможном возмездии со стороны враждебного лагеря, понесшего такие потери, но это относится к области праздных мечтаний. Легко увидеть, что все эти представления о грехе являются мусором, не играющим никакой роли вне антропного дискурса, и не представляющим никакой ценности для орудия убийства. Мы могли бы даже сказать, что для актера роли орудия они имеют негативную ценность, тендируя к тому, чтобы нарушить его функциональность, в результате чего роль орудия передается любому другому представителю контингента, наделенному адекватными формальными данными, прежний же становится жертвой, однако негативный характер подобного рода ротации в свою очередь вызывает серьезные сомнения, ведь это означало бы инкриминирование закону свойств, заведомо ему чуждых.