Утренница
[...]
как говорят, за рулем того автомотора нас ради античеловек, он ездит, его поставили ездить по дорогам сна до рассвета, и маячки придорожные суть следы от зверей на потолках наших, когда встанем, чтобы попить и заломить затекшие наши руки, и возвести очи, уши же наклоняя, дабы слышать нежный шелест платьев стражи ночи, впереди которой ступает та прекрасная Утренница, напоевающая дрему прохладою и приятным свечением, ибо очи ее по-инфернальному очень даже светлы, это значит по-другому - они черны как безвидность, и над бровями у ней украшения в виде спиралей, что прячутся, разбегаясь и возворачиваясь вовнутрь себя, под ее волосами; под левым же глазом светятся буквы rvalsasta iadnamad, сами по себе темные и тонущие в тенях, они все же хорошо видны под определенным ракурсом, и можно заметить на них отдельно прилипшие блестящие пылинки белил, нанесенных на ее щеки, отчего те приобретают не только красивый вид, но и тот особенный запах, раз узнав который, нельзя больше позабыть. Утренница никогда не старалась быть похожей ни на череду событий, ни на последовательность условных знаков, ни на ускользающее, с чем ее часто путают, и если вы хотите знать мое мнение, все это лишь наговоры и хула, ведь если бы искажение правды не было выгодно, никто не прибегал бы к пропаганде, внушающей такие глупости, а водитель мотора не позиционировался бы как античеловек. Нагромождая условия и декорируя их оговорками, на минимуме эссенции слабыми живыми существами создается симуляция "комплексного решения". Так, не впервые видим мы, как простые люди, заменимые в массе своей, превращаются после смерти в античеловека, караулящего добропорядочных граждан, которые отказались от сотрудничества лишь бы не прослыть коллаборационистами, - и речь, конечно-же, не об "отдельном человеке", не о "людях", не о "представителе", а только о двух слабых живых существах - человеке и античеловеке, какой из них на самом деле является первым и какой более искусственен, нежели его товарищ, остается лишь гадать, чем заниматься едва-ли кто станет, потому что, как говорят, "хороша ложка к обеду", а не после ужина. Что касается Утренницы, то она в действительности очень даже брезглива и никогда не сядет так, чтобы меж ней и античеловеком не было кого-то еще, кто с одной стороны не был замечен в связях с человеком, с другой не обладал такой тонкой психической структурой, что заставила бы его в подражание самой Утреннице тотчас объявлять человека и античеловека персоной нон грата, - не обладал либо игнорировал ее, как может поступать благородный муж и не может женщина. В общем и целом круг интересов у нас с Утренницей совершенно один и тот-же - даже когда мы говорим "следует подумать", то подразумеваем "надо вздремнуть", поэтому шорох платья и чулок Утренницы становится тождественным понятию "сновиденческий меч", а как следствие и "посадить космическое дерево" под оглушительный вой и улюлюканье своры гончих, собравшихся к алтарю, всех когда-то до боли знакомых, почти родных как родные дети или сестры или же братья, симпатичных, как ясно различимые векторы праедестинаций, коии все спицами вязали во единый шарф, обматывающий саженец болотницы, которой быть питой и опьяняющей так чтобы дотла, до тла, который раскалял и бурлил, переливаясь через края этих культивированных тел, хохочущих и пляшущих под трубочку пустоты, что называлась дудкой, коею взмахивала бы в руке Утренница, приковывающая сказочной красотою, изрекающая чарующую песнь. Тогда нам инкриминировали слыбые живые существа, как обычно, безоглядную решимость и опрометчивость, на самом деле признаваясь лишь в собственной глупости, граничащей с невозможностью перешагнуть через заданные границы космического цикла, и ни в коей мере не зная, какова безоглядность, опрометчивость и необратимость раскаляющейся демонической воли.