Гиперсолипсизм
Говоря о феномене сознания, следует прежде всего уяснять, что фактическое (точнее предполагаемое) наличие самоего "сознания" как субъекта каждого конкретного феномена сознания является техническим допущением, которое, насколько можно догадываться, в значительной мере упрощает претворение определенных форм эмуляции "существования", то есть жизни, и в некотором роде отождествление видимых феноменов с предполагаемым их содержанием, которое позиционируется как аналогичное непосредственно переживаемому, конституирует саму форму жизни, оно наполняет ее всеми теми мелочами, которые на самом деле являются фантазмами, якобы естественно окружающими функционирующее сознание. На самом деле, конечно, нет никаких причин верить в фактическое присутствие каких-то сознаний, тем более аналогичных актуально переживаемому, и в этом свете однозначная невозможность отличить чистую форму от формы с содержанием, по сути дела, не играет никакой роли, а кроме того, для актуального сознания абсолютно неважно такое различие; сознание сознает то, что заключено в телеологичные рамки условного допущения, а именно, автоматический ответ объективной реальности в рамках протокола коммуникации, не обязательно вербальной, впрочем следует говорить скорее не о том, что "сознание осознает", но об осознавании или принятии во внимание того или иного модуса активности сознания. Что-же до "принятия во внимание", то, как мы знаем, всякое внимание свидетельствует об общности интересов принимающего и принимаемого, иными словами у наблюдающего живописную картину всегда есть общность интересов с систематически нанесенными на холст красками; аналогичным образом Предок обладает общностью интересов с Матерью-Землей, почему мы и говорим о том, что всякая Нация - суть склонность. Таким образом внимание к модусу активности сознания имитирует примерные действия Предка, и следуя симпатическим связям (предпочтение, отдаваемое сознанием саморедупликации, находится в общности интересов), мы имели бы возможность постичь примерные интенции - в том случае, конечно, если бы они не были совершенно иными! Зная о том, что они совершенно иные и первичные формы сознания, которые и становятся субъектом исследования в свете изучения демонического самосознания, далеки от всякого рода примитивных схем, мы удивились бы, отчего эмуляция жизненности (нужность которой мы не ставим под сомнение) находит оформление через редупликацию какой-то одной определенной последовательности элементов сознания, и почему подтверждение жизни нельзя было бы получить, к примеру, в замкнутой емкости, наполненной неподвижными скрижалями. Это размышление позволяет вплотную подойти к концепции шестнадцати тысяч ошибок, подробно освещаемой в Чандаяне и дающей идеологическое обоснование для гиперсолипсизма, методически отрицающего реальность всей совокупности склонностей сознания, то есть реальность социума, любого рода объектов внешнего мира, переживаний, в том числе переживаний настоящего и прошлого (памяти), утверждая, что все представляющееся данностью единомоментно создается вниманием к чистому сознанию и таким образом символизирует общность интересов Нечистой Девы и выставочного экспоната, которым и является Чистое Сознание, и который Нечистая Дева решает прибрести, по всей вероятности, в ее коллекцию. Чандаяна посредством гиперсолипсизма утверждает множественность первичных чистых сознаний, в противовес ложным учениям, утверждающим единичность хтонического напарника, к которому апеллирует Предок до возникновения природы.