Об отсутствии шутки в природе
Говоря о механическом использовании инструментария, предоставляемого окружающей средою, т. е. в том числе засчет непрерываемого процесса заимствования составляющего и саму индивидуальность (в данном случае под ней понимается совокупность феноменологии самосознания), нельзя не вспомнить концепцию декларированной непричастности, сводящуюся, по большому счету, к осознаванию объектности как самого индивидуума, так и действительности, с которой он состоит в видимых субъект-объектных отношениях. В определенном смысле это символизирует отказ принимать правила игры природы, базирующийся на понимании полного отсутствия в природе даже самой малой доли шутки, под видом которой всегда позиционируется недопонимание или недосказанность. Дело в том, что принятие недосказанных правил невозможно и они в любом случае действуют механически. Излишне подчеркивать, что отсутствие шутки качественно отличает всякую природу, от "тонкости" которой находится в зависимости лишь модус недопонимания, и если мы рассмотрим природу божественного сознания, то установим и ее совершенную непричастность какого-либо рода шутке, что, в совокупности с наблюдениями нешутливой природы животных, растений, минералов, населяющих определенный мир, позволяет считать "шутку" особого рода разновидностью невежества - поэтому "шутку" сравнивают с нервной болезнью, наподобие "любви", а клинические явления, неразрывно связанные с феноменологией "шутки" - такие как "улыбка", "смех", "острота", "чувство юмора" и т. п., приравнивают к недостойному поведению.

Нет нужды напоминать, что проблематика "не-принятия недосказанных правил" возникает в любом мире по мере его деградации, в момент так называемой перемены сути вещей, когда лошадь в ашвамедхе вдруг перестает быть лошадью и для ее исправления появляется письменная традиция. На архаических стадиях порчи мира, разумеется, проблемы недосказанных правил не может быть постольку, поскольку они досказаны и именно засчет их досказывания Предок успешно претворяет идеальное мироустройство в действие, вслед за чем осуществляет так называемое обратное сказывание космогенетической формулы, длящееся вплоть до возвращения в его уста первого звука и начала нового национального цикла (мы, естественно, апеллируем к Предку как национальному прародителю, и не считаем, что существует некий синкретичный "глобальный", как его называют, "общечеловеческий" мир, если только это не то хранилище, куда уходят все индивидуумы после окончания срока службы, но и в таком случае человеческим его можно было бы назвать лишь со значительными оговорками).