Две Зажигалки

-Она еще ни о чем не знает. - Покосившись на Григория Семеновича сказал Павел Александрович заговорщицким шепотом.

Анна Николаевна Лейхман в кармезинового цвета платье, сохранившем на себе следы борьбы со стихиями, с силой оторвав от груди неудачно зацепившуюся ветку, вышла на гравийную дорожку из малиновых кустов. Хвост ее методично подрагивал, выдавая крайнюю степень умственного возбуждения и любопытства.

-О чем я ни о чем еще не знаю? - Спросила она, старательно подбирая слова языка, звучавшего в ее устах певуче и сладко, как жужжание пчел на пасеке или же как песня грача, прилетевшего по весне из теплых краев. Из под скрывавшего лицо платка блеснули ее глаза, подобные глазам буйволицы, идущей в одиночестве через чересполосицу.

-Ну понимаете, Анна, мы тут поспорили...

-Да, я вас понимаю. - С достоинством кивнула Анна Николаевна. С турецким ножом за кушаком, черными от земли ногтями, она походила сейчас на женщину, только что всполовшую огород.

-...поспорили с Григорием Семеновичем, как вы прореагируете.

-Это интересно. - Оживилась Анна Николаевна. - Называется "психологический практикум".

-Точно! - Не сдержался Григорий Семенович. Он ударил себя ладонью по лбу, покачал головой и объяснил: - Вы знаете, я забыл это слово, а тут вы напомнили...

-Ц-ц-ц. - Прошипел Павел Александрович, ударяя Григория Семеновича под локоть. - Тише, она же еще ничего не знает.

-Пусть вас не смущает то, что мы начали с "психологического практикума". Просто хотели убедиться, что вы существуете на самом деле. Видите ли, Анна Николаевна, за время, прошедшее после того, как мы потеряли вас из виду и заблудились, произошло очень много серьезных вещей. - Опустив глаза, сказал Григорий Семенович. Павел Александрович продолжил:

-Мы вышли из лесу и поспели на электричку и не сразу обратили внимание на серьезные изменения, коснувшиеся всех областей существования человека и его культуры. По привычке мы продолжали воссоздавать известный нам мир при помощи доступного и привычного нам инструментария нашего воображения, но радикальные изменения не могли рано или поздно не броситься в глаза. Поначалу мы списывали это на ошибки восприятия или даже на особого рода душевную болезнь, поразившую нас, но по мере течения времени стали сомневаться в правомерности такой гипотезы.

-Это началось уже с того, - продолжал Григорий Семенович, - что мы полностью, я бы даже сказал, абсолютно забыли про вас, Анна Николаевна. Наша индивидуальная история была переписана и мы не знали об этом. Мы помнили о том, что отправились в лес за ягодами, как это называют люди, в субботу. Я понимаю, что в субботу нельзя было этого делать, но разве соразмерно наказание с проступком?!

-Да тише ты!. - Пригрозил Павел Александрович.

-Нет-нет, что вы, Павел, пусть он говорит, что хочет. Я это воспринимаю спокойно. - Медленно произнесла Анна Николаевна.

-Теперь то мы вспомнили, что изначально отправились в лес втроем - я, Павел Александрович и вы, - но по выходу из леса мы об этом еще не знали. Более того, мы продолжали нашу жизнь, не замечая ключевого момента транформации, то есть того момента, когда мы стали думать, что нас было двое.

-Да, это так и было. - Кивнул Павел Александрович, отведя руку в сторону и выгнув ладонь, что свидетельствовало о крайней степени раскаяния.

-Только значительно позже мы стали замечать изменения. Ну, то что движение стало на улицах левостороннее, это мы вообще заметили только вчера, а вот...

-Правостороннее. - Поправил Павел Александрович.

-Нет, я точно уверен, что стало левостороннее.

-Гм. А мне казалось, что стало правостороннее. Ну да это не самое главное.

-В том то и дело. Шрифт в книгах изменился совершеннейше, а мы поначалу так и читали, ни о чем не подозревая. И писали совсем другим шрифтом.

-Или взять любую вещь - она по сути своей изменилась радикальнейше, но мы пользовались ею, как ни в чем не бывало.

-Например, взять хотя бы деньги. Вы посмотрите, вот, полюбуйтесь, это разве деньги?! - Григорий Семенович дрожащими пальцами попытался вынуть из бумажника стодолларовую банкноту и, вынув ее с третьей попытки, резко бросившись вперед, нервно затряс перед лицом Анны Николаевны.

-Доллары же совсем другие. - Кивнул Павел Александрович. Затем еще раз уверенно кивнул. - А мы на это обратили внимание буквально на днях, вот, буквально вчера.

-Или взять пиво, - кладя бумажник обратно в карман, продолжал Григорий Семенович, - обычно, когда бутылку открываешь, оно куда течет, веерх или вниз?

-Это смотря от того, как ее держать. - Заметил Павел Александрович.

-Совершенно верно, но теперь то стало по-другому. И если поставишь ее в воздухе, она так и остается стоять. Раньше такого не было. Это, кстати, Павел Александрович, буквально на днях, первый заметил, когда я ее поставил в воздухе. Мне бы самому и в голову не пришло.

-Но главное, и названия вещей полностью изменились. Вот мы сейчас говорим, а смысла я лично совершенно не понимаю, и не потому, что речь наша бессмысленна, а потому, что мы используем именно измененные слова. Одну-две вещи еще можно вывести на чистую воду, но человеческая речь - чрезвычайно сложна и если каждое слово изменилось, то потребовалась бы колоссальная, нечеловеческая работа для осознания данного факта и определения сути произошедших перемен.

-Мы замечаем по нескольку слов в день, но уверены, что они изменились все, от первого до последнего.

-Все, все переменилось, даже электричество. Даже разъемы электрических проводов стали другими. Я лично только на днях это заметил.

-А я вот брился вчера и заметил, что бритва совершенна другая. А что было делать, бросить ее? Нет, продолжил бриться.

-И у меня схожая история - дочку из детсада забираю, а сам думаю, "блин, а моя ли дочка?", и думаю "черт, а если у меня дочь уже взрослая?" или, скажем, "а женат ли я?" - И что делать, бросить дочку? А ведь я абсолютно не знал, есть ли у меня дома жена или, там, принадлежности для дочери. Просто забираю и все.

-И так жили мы до сегодняшнего дня, пока не вспомнили момент трансформации. Мы созвонились, если, конечно, считать, что телефон действительно существует, и приняли решение вернуться к этому моменту.

-Поэтому мы здесь.

-Мне кажется, я должна говорить с вами прямодушно. - Несколько уклончиво промолвила Анна Николаевна. - И помочь вам вернуться в самый момент трансформации. Несмотря на то, что вы вспомнили очень многое, вы не знаете главного. На вашем месте любой другой человек вел бы себя точно также, поэтому вы не должны испытывать ничего похожего на чувство вины. Любой человек не доходит до самого главного, возвращаясь к моменту трансформации. Исключение представляют люди, которые пережили этот момент.

-Дело в том, - продолжала она, поманив обоих мужей за собою в заросли, - что в ту субботу, когда мы вышли на просеку, я отпустила воздушный шар, что купил мне Григорий Семенович, о чем он, конечно, не может помнить. Как не можете помнить и вы, Павел Александрович, о том, что произошло чуть позже.

-Более того, даже в настоящий момент, поскольку вы не можете вернуться к самому главному, вы воспринимаете меня как Анну Николаевну, которую, по вашему мнению, вы знали. Ваши мозги генерируют это для того, чтобы вы не могли вернуться к самому главному. Вы не должны пытаться изменить это, потому что это не в ваших силах. Не ломайте голову, пытаясь понять, почему надо было ходить по лесу с воздушным шариком. Тогда, до вашей трансформации, это было совершенно нормально и только теперь кажется вам какой-то нелепостью или капризом.

-Когда я отпустила воздушный шар и он зацепился за провода, вы, Павел, вызвались достать его и полезли на столб, несмотря на ясно выраженное предупреждение "не влезай - убъет". Разумеется, он убил вас.

-Когда вы упали на землю и я осознала случившееся, у меня начался истерический припадок. Пытаясь успокоить меня, Григорий Семенович лишь усугубил мое состояние. В состоянии умственного помрачения я ударила Григория Семеновича перочиным ножом, которым предполагала срезать грибы, если бы они где-то здесь оказались. Я ударяла его до тех пор, пока не убедилась в том, что он не поднимется. После этого я оттащила вас обоих в заросли и закопала, вырыв могилу руками. Никто не узнает о месте вашего захоронения. Утрамбовав почву, я, в состоянии душевной подавленности, углубилась в лес и, достигнув болота, утонула. Разница между нами состоит в том, что я пережила трансформацию, а вы нет, потому вы были исполнителями моей истинной воли, не имея при этом своей. - Анна Николаевна Лейхман поднесла ладонь правой руки к лицу и посмотрела на мужей сквозь пальцы.

-Теперь вы знаете самое главное, но все равно отказываетесь осознавать свое состояние..Примите от меня вот эти пьезоэлектрические зажигалки как презент. Они будут согревать вас долгими зимними вечерами. - В ее левой руке появились две серебристые зажигалки, перекочевавшие в ладони обоих мужей.

-Это все. Будьте здоровы. - Прохрипела Анна Николаевна Лейхман и, мутно блеснув глазами, растворилась в воздухе, не оставив после себя даже того пленительного аромата благовонных масел и мускуса, что столь радует человека, впервые оказавшегося в лавке парфюмера, и манит его, пробуждая в душе его сонной бдительность и раздражая дремлющее чувство его таким образом, что и каждое последующее посещение полюбившейся лавки представляет собой эссенциально чистую радость существования, что врывается в ноздри его и преисполняет его до самого конца, так что многие даже падают без чувств.

Григорий Семенович и Павел Александрович, потирая лоб, зашагали по просеке в ту сторону, откуда доносилось гудение электрического поезда. Впоследствие они не любили вспоминать о случившемся. Пьезоэлектрическую зажигалку одного дочь взяла в детский сад и по дороге потеряла. Другой же и взаправду зажигал потом еще каждый Новый Год зажигалку, но ничего в устройстве ее понять не смог.

Баннерная сеть сайтов по непознанному

Candala Media Inc. 2003-2008